Поднимает Россию с разбитых колен.

О любви я писал- все прошло, да, прошло.
И о дружбе писал- что прошло, то прошло!
Знать пора заточить поострее перо,
Вновь поставив отчаянно жизнь на зеро!

На отчизне моей роковая печать:
Здесь нельзя о свободе мечтать, а кричать
Можно только во славу зловещих вождей,
Да клеймя тех носителей чуждых идей,

Что всегда были совестью нашей. И вот,
Выходили ступнями босыми на лед,
И толкали их в спины опричники-псы.
Начиналась эпоха кровавой росы...

Так с тех пор на Руси повелось, повелось:
Толкованье добра вкривь и вкось, вкривь и вкось.
Зависть, подлость, бездарность- всегда на коне.
Честь и правда измазаны сажей во сне!

И во все времена нам властители лгут,
Что едино лишь болью народа живут.
Сладкой патокой залиты уши людей,
Им экран разъяснил, кто герой, кто злодей.

Остается поэтов живая душа.
Пусть не стоит порою их жизнь ни гроша.
Ритм их строк, совпадая с пульсацией вен,
Поднимает Россию с разбитых колен.

Поднимает Россию с разбитых колен.

О любви я писал- все прошло, да, прошло.
И о дружбе писал- что прошло, то прошло!
Знать пора заточить поострее перо,
Вновь поставив отчаянно жизнь на зеро!

На отчизне моей роковая печать:
Здесь нельзя о свободе мечтать, а кричать
Можно только во славу зловещих вождей,
Да клеймя тех носителей чуждых идей,

Что всегда были совестью нашей. И вот,
Выходили ступнями босыми на лед,
И толкали их в спины опричники-псы.
Начиналась эпоха кровавой росы...

Так с тех пор на Руси повелось, повелось:
Толкованье добра вкривь и вкось, вкривь и вкось.
Зависть, подлость, бездарность- всегда на коне.
Честь и правда измазаны сажей во сне!

И во все времена нам властители лгут,
Что едино лишь болью народа живут.
Сладкой патокой залиты уши людей,
Им экран разъяснил, кто герой, кто злодей.

Остается поэтов живая душа.
Пусть не стоит порою их жизнь ни гроша.
Ритм их строк, совпадая с пульсацией вен,
Поднимает Россию с разбитых колен.